5.3.5. Социальная психология, политическая и экономическая психология

Актуальность. При общем дефиците эмпирических исследований женской дружбы во взрослой жизни актуальным представляется рассмотрение ее слабо изученных аспектов. Несмотря на признанную роль дружбы как фактора субъективного благополучия, специфика ее возрастной динамики и вклад в качество жизни взрослых женщин в российской психологии практически не изучались.

Цель. Исследовать различия в качественных характеристиках дружбы и субъективного благополучия между молодыми и зрелыми женщинами, а также выявить взаимосвязь между функциями дружбы и показателями субъективного благополучия.

Выборка. В исследовании приняли участие 152 женщины, разделенные на две возрастные группы: молодые женщины (n = 90, 18–35 лет) и зрелые женщины (n = 62, 36–55 лет).

Методы. Использовался комплексный набор методик, включающий Тест индекса жизненной удовлетворенности (ИЖУ, адаптация Н.В. Паниной), Шкалу субъективного благополучия (А. Перуэ-Баду и др., адаптация М.В. Соколовой); Шкалу дружбы Мак-Гилла (MFQ, адаптация А.А. Нестеровой); авторскую анкету по характеристикам дружеских связей. Обработка данных включала описательную статистику, сравнительный и корреляционный анализ.

Результаты. В выборке взрослых женщин обнаружен достоверно более высокий уровень субъективного благополучия: у них выше интерес к жизни, позитивнее эмоциональный фон, лучше согласованность целей с их достижением и ниже психоэмоциональный дистресс. При этом значимых возрастных различий в характеристиках дружбы не выявлено, ее функции (надежный союз, стимулирующее общение, близость, самопризнание, эмоциональная безопасность, помощь) воспринимаются одинаково в сравниваемых возрастных группах. Качество дружбы прямо связано с благополучием: особенно выражена связь «самопризнания в дружбе» с удовлетворенностью жизнью, самооценкой и настроением, а также всех функций дружбы — с последовательностью в достижении целей.

Выводы. Функции женской дружбы демонстрируют эмоциональную инвариантность на протяжении взрослой жизни, их вклад в благополучие реализуется преимущественно через аффилиативные и идентификационные механизмы (надежность, безопасность, самопризнание), а не через инструментальную помощь. Дружба выступает устойчивым психологическим ресурсом, особенно важным для самоидентификации, целеполагания и эмоциональной устойчивости женщин. Полученные результаты подчеркивают необходимость учета специфики женской дружбы в практико-ориентированных программах поддержки.

Актуальность. Наличие у иностранных студентов устойчивых негативных стереотипов о России, формируемых медиасредой, препятствует успешной коммуникации и повышает риск культурного шока.

Цель. Разработка и апробация целостной педагогической технологии формирования толерантности к русской культуре у иностранных студентов в процессе изучения РКИ.

Выборка. Экспериментальная группа включала 13 студентов (19–27 лет) Университета Кадиса (Испания), обучающихся по гуманитарным специальностям, уровень владения русским языком А2.

Методы. Внутригрупповое сравнение «до и после», количественный анализ динамики баллов в специализированном тесте на толерантность.

Результаты. После внедрения авторской педагогической технологии (модель + метапредметный курс «МИР») средний групповой показатель теста на толерантность вырос на 81,49%. Максимальный начальный показатель (21,88%) улучшен и достигнут втрое большим числом студентов; минимальный показатель (3,13%), изначально свойственный 38% группы, после эксперимента отмечен лишь у одного участника (7,69%) и составил 71,88%.

Выводы. Исследование доказало эффективность системной технологии, интегрирующей лингвистические и культурологические компоненты. Ключевые факторы успеха: метод погружения через аутентичные материалы, смещение акцента с языковых задач на формирование целостного образа культуры, метапредметный подход. Модель рекомендуется для внедрения в практику преподавания РКИ, особенно при подготовке к академической мобильности. В качестве перспектив выступают адаптация модели для уровней В1–С1 и изучение долгосрочного влияния на социальную и профессиональную адаптацию выпускников.

Актуальность. Применение наглядных средств в обучении не теряет своей актуальности, так как является одним из основополагающих дидактических принципов, а благодаря развитию современных технологий обретает новые формы. Несмотря на развитие цифровых технологий, многие учебные пособия по арабскому языку для продолжающего уровня содержат ограниченный набор средств визуализации, что снижает эффективность усвоения сложных грамматических конструкций.

Цель. Цель исследования заключалась в анализе предпочтений студентов бакалавриата в способах представления грамматического материала по арабскому языку и создании на этой основе системы наглядных средств, адаптированной к потребностям обучающихся.

Методы. В работе использованы анкетирование, сравнительный анализ и метод экспертной оценки.

Выборка. В исследовании участвовали 74 студента второго курса бакалавриата (19–23 лет), обучающиеся в двух группах: Группа 1 (2023/2024 уч. г.) и Группа 2 (2024/2025 уч. г.).

Результаты. Большинство респондентов подтвердили, что визуальные формы представления материала — схемы, таблицы, графические модели — способствуют более глубокому пониманию грамматики арабского языка. Высокую или достаточную эффективность разработанных визуальных материалов отметили 71 респондент из 74. Наиболее востребованными оказались интерактивные упражнения (82–85%), викторины (57–65%) и видеофрагменты (45–47%). Сопоставление результатов двух групп выявило устойчивую положительную динамику в освоении грамматических тем при регулярном использовании разработанных наглядных материалов. Также был проведен анализ существующих интернет-сайтов и платформ, где можно создавать обучающие материалы в различных форматах. Были отобраны несколько электронных образовательных ресурсов, наиболее подходящих для целей обучения грамматике арабского языка и коррелирующих с пожеланиями студентов, выявленными в опросах.

Выводы. Систематическое использование наглядных средств при изучении грамматики арабского языка способствует лучшему усвоению материала. Представленные разработки могут применяться как в аудитории, так и в самостоятельной работе студентов продолжающего уровня.

Актуальность. Традиционно международная студенческая мобильность рассматривается как показатель академической интеграции страны. Но сейчас, в условиях политических и санкционных изменений, ситуация меняется: растет спрос на онлайн-форматы обучения, краткосрочные модули и программы двойных дипломов. Университеты сталкиваются с задачами по совершенствованию образовательных программ и методов обучения для иностранных студентов. Это актуализирует поиск новых дидактических подходов для сохранения конкурентоспособности университетов.

Цель. Выявить педагогические последствия обозначенных тенденций и разработать научно обоснованные рекомендации по организации образовательного процесса.

Выборка. В исследовании приняли участие 312 студентов из 15 стран и 20 экспертов в области международного образования.

Методы. Использован смешанный подход (количественный и качественный анализ). Применялись анкетирование, полуструктурированные интервью, контент-анализ стратегических документов (ЮНЕСКО, ОЭСР). Кроме того, были использованы статистические методы: корреляционный анализ, ANOVA, кластеризация и трендовый анализ.

Результаты. Зафиксирован сдвиг векторов мобильности в сторону Азии (доля региона — 37% к 2025 г.). Корреляционный анализ выявил прямую связь между привлекательностью вуза и качеством цифровой среды (r = 0,74). На основе кластерного анализа определены три типа образовательных стратегий («цифровые прагматики», «социокультурные интеграторы», «академические мигранты»), каждая из которых требует особого дидактического подхода.

Выводы. Успех интернационализации в условиях многополярности определяется переходом к модели «совместного создания ценностей» (co-creation) и внедрением инструментов «интернационализации дома» (IaH), представленных в авторской модели.

Актуальность. Обращение к историческому опыту становления и трансформации системы профессиональной ориентации в России обусловлено необходимостью осмысления закономерностей развития системы на советском и современном этапах для выработки эффективных стратегий профессионального самоопределения молодежи в условиях современных социально-экономических вызовов и реформирования образовательной политики.

Цель. Исследование направлено на выявление основных этапов истории развития профориентационной деятельности в советский и постсоветский периоды, определение их сущностных характеристик, проблемных зон, а также анализ факторов, детерминировавших смену векторов государственной политики в данной сфере.

Методы. Авторы в работе опираются на системный подход, который позволяет рассмотреть профориентацию как целостный социальный институт. В статье применялись методы ретроспективного и сравнительно-исторического анализа, а также анализ нормативно-правовых актов, регламентировавших профориентационную деятельность на различных этапах отечественной истории.

Результаты. Выделены и охарактеризованы ключевые периоды развития профориентации в России: этап институционализации в 1920-е гг., связанный с формированием первых подходов к профессиональной ориентации и активным обсуждением последующего развития профориентации в педагогическом и психологическом сообществе; этап централизованного развития в 1930–1950-е гг., в котором профориентация функционировала как инструмент государственного кадрового планирования, подчиненный идеологическим установкам и потребностям народного хозяйства; позднесоветский этап, связанный с трансформацией системы профориентации в период советской перестройки, включая создание разветвленной сети центров профориентации и массовую подготовку профконсультантов; этап деградации сложившейся системы в 1990-е гг., обусловленный управленческим кризисом и недофинансированием; современный этап, характеризующийся внедрением Единой модели профессиональной ориентации и попытками воссоздания системы на новых организационно-правовых основаниях.

Выводы. Установлено, что эффективность профориентационной работы находится в прямой зависимости от степени государственного участия и наличия целостной политики в данной сфере. Исторический опыт демонстрирует, что разрыв преемственности и отказ от наработанных практик ведут к стагнации системы, тогда как обращение к апробированным механизмам прошлого с их адаптацией к современным условиям открывает перспективы для совершенствования подходов к профессиональному самоопределению молодежи.

Актуальность. Околосмертный опыт (ОСО) — измененное состояние сознания, переживаемое в момент близости к смерти, имеющее специфическую структуру (которая включает такие элементы, как внетелесный опыт, ощущение движения в темном туннеле, обзор жизни, видения яркого света, иных реальностей и встреч с умершими и многие другие). Сходство отчетов об ОСО россиян XIX–XX вв. с современными позволяет предположить существование в российской культуре модели ОСО — совокупности представлений о переживаниях умирающего, которая определяет формирование такого опыта у конкретного человека. Мы предположили, что одним из носителей данной модели выступает русский фольклор, а именно такой жанр устной несказочной прозы, как былички и бывальщины (устные рассказы от первого и третьего лица, соответственно, о сверхъестественных событиях, имевших место в действительности) об обмираниях — случаях посещения иного мира человеком, пребывающем в особом состоянии близости к смерти.

Цель. Нами был проведен поиск элементов/компонентов ОСО в текстах быличек и бывальщин об обмирании.

Методы. Материалом для нашего анализа стали 55 текстов рассказов об обмирании, собранных отечественными филологами, фольклористами и этнографами в 1970–2000-х годах на европейской части Советского Союза. Категориальной сеткой для анализа выступила современная модель европейского околосмертного опыта, включающая 25 элементов и характеристик этого опыта.

Результаты. В текстах были обнаружены следующие элементы/компоненты ОСО: невыразимость, ощущение мира и покоя, путь в иной мир, предполагающий пересечение границы между мирами, и отдельные компоненты элемента «темный туннель» — замкнутость и движение, видения света, встреча с другими, видения иной реальности — рая, ада и эмоционально нейтральных мест, такие компоненты элемента «светящееся существо и контакт с ним», как авторитетность, контакт, персонификация и любовь, обзор жизни, вторая граница, принятие решения о возвращении (чаще субъектом решения был не сам визионер, а авторитетный персонаж), возвращение, трансформирующее воздействие ОСО, нежелание рассказывать о пережитом; в имплицитной форме присутствовали такие элементы, как реалистичность переживаемого и трансцендентный характер переживаний. В единичных случаях упоминались элементы: необычные слуховые ощущения, внетелесный опыт (ВТО) (компонент «отделенность души от тела»), понимание своего пребывания в мире мертвых, изменение переживания времени, такие компоненты элемента «темный туннель», как темнота и свет в конце туннеля, встреча со светом / единение с ним, новое отношение к смерти и жизни, светящееся существо и контакт с ним как одновременное сосуществование всех пяти компонентов данного элемента (свет, авторитетность, контакт, любовь, персонификация) и свет как отдельный компонент.

Выводы. Сделан вывод о том, что былички и бывальщины об обмирании, фиксируя в себе значительное количество элементов ОСО и их компонентов, могут выступать носителями модели ОСО.

Актуальность. В статье раскрывается роль российского высшего образования в современных геополитических условиях, когда одной из ключевых задач Российского государства является достижение национальной цели развития, направленной на реализацию потенциала каждого человека, совершенствование его талантов, воспитание патриотичной и социально ответственной личности. Обеспечение движения в данном направлении возложено на систему российского образования, которое находится на этапе реформирования и сопровождается возрастанием его роли в развитии современного общества.

Цель. Выявление существующих подходов к управлению высшим образованием, разработанных отечественной наукой, и их обобщение в целях эффективного применения в практической деятельности для обеспечения дальнейшего развития российской высшей школы.

Методы. Для раскрытия значения образования в развитии общества и описания современного состояния системы высшего образования использовались диалектический и исторический подходы. При рассмотрении результатов исследований различных ученых и обширного массива официальной информации применялись методы контент-анализа и экспертных оценок. На основе принципа системности и привлечения междисциплинарного подхода выявлены отдельные несовершенства в деятельности высшей школы и обоснованы актуальные направления дальнейшего развития высшего образования в динамично изменяющемся глобальном мире.

Результаты. На основе анализа научных источников и нормативно-правовых документов обобщены статистические и информационные материалы, выявлены некоторые проблемы и раскрыты особенности деятельности отечественной высшей школы, а также сформулированы актуальные направления дальнейшего развития системы высшего образования в России.

Выводы. Развитие научно-технологического прогресса стимулирует рост потребностей в новых знаниях и компетенциях, под влиянием которых подготовку квалифицированных специалистов необходимо осуществлять в соответствии с запросами динамично изменяющегося рынка труда. В условиях фрагментации глобального мироустройства роль российского высшего образования в развитии современного общества закономерно возрастает. Востребованные практикой изменения в отечественной системе высшего образования целесообразно проводить в направлении повышения ее гибкости, концентрации ресурсов на решении ключевых задач по обеспечению страны квалифицированными кадрами в контексте укрепления совокупного суверенитета Российского государства.

Актуальность. Актуальность исследования определяется необходимостью выявления сходств и различий в педагогических установках и понимании образовательных результатов в разных странах для выработки гибких подходов к международному сотрудничеству, учитывающих как универсальные принципы, так и национальную специфику.

Цель. Цель исследования — выявить и проанализировать ценностно-смысловые основы, формирующие международное образовательное пространство дружественных России стран, а также определить пути развития межгосударственного сотрудничества в сфере образования.

Выборка. В исследовании приняли участие 199 представителей образовательных организаций из России и дружественных стран. 56% опрошенных представляли систему высшего образования (преподаватели), остальные — общеобразовательные организации (педагоги и руководители).

Методы. Теоретической основой исследования выступил социокультурный подход. Методы исследования включали: анкетирование; количественный и качественный анализ данных, полученных в ходе анкетирования; контент анализ открытых ответов респондентов.

Результаты. Выявлена общность ключевых ценностей воспитания (жизнь, патриотизм, высокие нравственные идеалы, достоинство, историческая память и преемственность поколений) в исследуемых странах, а также обнаружены национально-специфические акценты в их приоритетности. Наряду с общностью представлений о приоритетных образовательных результатах (уважение к старшим, знание и уважение культуры своей страны, знание ее истории и др.), зафиксированы существенные различия по ряду показателей (стремление построить семью, знание истории других стран, готовность учиться на протяжении всей жизни и др.). Выделены ключевые основания для международного сотрудничества: уважение культурного разнообразия, академическая мобильность, общие проекты и инициативы в сфере образования, равный доступ к образовательным ресурсам независимо от расы. Выделены три группы стран по ориентации на результаты и ценности в международном образовательном сотрудничестве.

Выводы. Подтверждена необходимость учета национальной специфики при формировании международных стандартов и кооперации в сфере образования. Установлена общность ключевых образовательных результатов и единство ценностных ориентиров, важные для построения международного образовательного пространства. Выявленное разнообразие подходов стран к международному сотрудничеству подчеркивает необходимость использования гибких и адаптивных образовательных стратегий в межгосударственном взаимодействии.

Актуальность. Интеграция технологий искусственного интеллекта (ИИ) в переговорный процесс стала ответом на вызовы современной бизнес-среды, характеризующейся высокой сложностью и динамичностью. Возрастающие объемы информации и необходимость принятия стратегических решений в условиях неопределенности делают традиционные подходы к переговорам недостаточно эффективными. Особую актуальность приобретает исследование влияния ИИ не только на результативность переговоров, но и на поведенческие аспекты взаимодействия участников.

Цель. Проанализировать эффективность использования ИИ в контексте социально-психологических аспектов переговорного процесса.

Выборка. В исследовании приняли участие 60 человек (возраст 22–23 года), студенты старших курсов Московского авиационного института (Национального исследовательского университета).

Методы. В работе использовались методы лабораторного эксперимента, наблюдения, непараметрический статистический анализ с использованием U-критерия Манна — Уитни для проверки гипотез при отклонении от нормального распределения данных.

Результаты. Исследование показало, что использование ИИ в переговорном процессе значимо повышает экономическую результативность сделок (среднюю выгоду), способствует сдвигу доминирующих поведенческих стратегий в сторону сотрудничества и улучшает социально-психологические показатели взаимодействия (снижение напряжения, рост коммуникативной эффективности и удовлетворенности процессом). По длительности переговоров и частоте достижения полного соглашения зафиксированы выраженные тенденции эффективности для группы с использованием ИИ, не достигающие уровня статистической значимости при имеющемся объеме выборки (n = 5 в группе) и требующие подтверждения на расширенной выборке.

Выводы. Представленный эксперимент вносит аргументированный вклад в полемику о необходимости использования ИИ в современных переговорных процессах. Полученные данные подтверждают, что использование ИИ в рамках переговорного процесса повышает его эффективность, трансформирует социально-психологический климат взаимодействия в ходе переговорного процесса, смещая акцент с конфронтации на сотрудничество.

Актуальность. Экономическая нестабильность и неопределенность усиливают субъективное восприятие финансовых рисков, формируя у населения чувство тревоги и угрозы. В этих условиях возрастает необходимость в надежных и валидных инструментах измерения финансового стресса, адаптированных к российскому культурному контексту.

Цель. Адаптация и психометрическая проверка русскоязычной версии Шкалы финансовой угрозы (Financial Threat Scale, FTS), направленной на измерение субъективного восприятия экономической нестабильности и финансовой тревоги.

Выборка. В исследовании приняли участие 555 респондентов (Mвозраст = 37,55 года), среди которых 328 женщин (59,1%) и 227 мужчин (40,9%).

Методы. В исследовании использовались русскоязычная версия Financial Threat Scale (FTS), опросники для измерения личностных черт по модели «Большой пятерки», шкала диспозиционного оптимизма (LOT-R), индекс психологического благополучия WHO-5, шкала думскроллинга, а также вопросы о социально-демографических характеристиках, включая субъективный уровень дохода, пол и возраст.

Результаты. Факторный анализ подтвердил однофакторную структуру шкалы и ее высокую внутреннюю согласованность (α = 0,914; ω = 0,915). Установлено, что восприятие финансовой угрозы снижается с возрастом, повышением дохода и оптимизма и демонстрирует связь с полом (выше у женщин). Переживание финансовой угрозы отрицательно связано с экстраверсией и эмоциональной стабильностью и положительно с добросовестностью, что отражает значимость эмоциональной устойчивости и самоконтроля при восприятии финансовых рисков. Положительная связь показателей восприятия финансовой угрозы со значениями по шкале кантианства (в составе «Светлой триады» личности) может указывать на морально-нормативную интерпретацию финансовых угроз, а отрицательная связь с индексом WHO-5 демонстрирует связь финансового стресса со снижением субъективного благополучия. Взаимосвязь с думскроллингом подтверждает роль медиапотребления как фактора, усиливающего восприятие экономической нестабильности.

Выводы. Русскоязычная версия Шкалы финансовой угрозы (FTS) показала высокую надежность, конструктивную и концептуальную валидность, что позволяет рекомендовать ее для дальнейшего использования в исследовательских и прикладных целях — для оценки восприятия финансовых рисков, стресса и их психологических последствий в российском социокультурном контексте.