Статьи

Актуальность. Современные авторы подчеркивают значимость игровой деятельности для развития детей дошкольного возраста. Следуя взглядам Л.С. Выготского и Д.Б. Эльконина, можно утверждать, что влияние игры на развитие дошкольников сопоставимо с ролью учебной деятельности в развитии школьников, в обоих случаях создается зона ближайшего развития. В этом контексте исследование структуры игры, сопоставление концептов мнимой ситуации, игровой роли, правил и возможностей в игре актуальны для понимания детского развития и совершенствования педагогических подходов в дошкольных учреждениях.

Цель. Целью исследования стало рассмотрение особой линии развития сюжетно-ролевой игры, связанной с построением пространства возможностей.

Методы. Теоретический анализ проблемы игры, как ситуации взаимодействия ребенка и социума, в трудах Л.С. Выготского, Д.Б. Эльконина и других авторов, тематический синтез представлений об игре в контексте понятия возможности.

Результаты. Было показано, что дошкольники различают нормативную и мнимую ситуации. Один из результатов проведенного анализа состоял в том, что правило рассматривается не только как предписание к действию, но и как возможность действовать определенным образом, т.е. как санкционированная возможность. В этом случае культура предстает как пространство опредмеченных возможностей. В игре принятая ребенком роль через соответствующие роли правила определяет пути их реализации, которые составляют основу игровой культуры детского сада как пространства возможностей. В игре определяются два вида возможностей: заданные взрослым и открываемые ребенком. Возможности игровой деятельности соотносятся со структурой деятельности по А.Н. Леонтьеву и по-разному определяются на уровнях операций, действий и собственно деятельности. Выделяются объективные, или опредмеченные, игровые возможности, которые задаются взрослыми по отношению к игровым предметам (игрушкам) и носят уровневый характер, а также субъективные возможности, устанавливаемые детьми.

Выводы. Понятие возможности позволяет системно описать игру в логике взаимодействия ребенка и социума. Субъективные возможности могут опредмечиваться в игровой деятельности в зависимости от развития детских способностей, позволяя детям выходить за пределы установленных объективных игровых возможностей и развивать игровое пространство.

Актуальность. Вопрос о природе магического мышления долгое время оставался дискуссионным в психологии. Классические представления Ж. Пиаже о магическом мышлении как о доминанте дошкольного возраста, исчезающей с взрослением, вступают в противоречие с данными современных исследований. Актуальность работы обусловлена необходимостью пересмотра роли магического мышления в когнитивном развитии и повседневной жизни человека, а также поиском возможностей его практического применения в образовании, коммуникации и рекламе на фоне сохранения магических и суеверных убеждений даже в высокоиндустриальных обществах.

Цель. Целью работы является анализ феномена магического мышления у детей и взрослых, анализ функций магического мышления и веры в магическое и исследование возможностей практического применения данного феномена.

Методы. В качестве метода выступил обзор классических и современных исследований феномена магического мышления, включая кросс-культурные сопоставления.

Результаты. Показано, что магическое мышление не исчезает с возрастом, а трансформируется, сосуществуя с рациональными убеждениями. В дошкольном возрасте, несмотря на вербальное отрицание магии, дети демонстрируют реальную веру в нее в практических действиях. У образованных взрослых магическое мышление сохраняется в латентной форме, активизируясь в ситуациях высокой неопределенности или личной значимости (риск для здоровья, жизни). Выделены ключевые функции магического мышления: реализация нереализованных желаний, освобождающая роль фантазии, анимизм как механизм понимания мира, создание смысла и иллюзия контроля. Показано, что включение магических элементов в предлагаемые задания способствует развитию креативности и улучшению различения фантазии и реальности у детей, а у взрослых повышает запоминаемость рекламных брендов.

Выводы. Магическое мышление является фундаментальной особенностью человеческой психики, сохраняющейся на протяжении всей жизни, и сосуществует с рациональным мышлением. Магическое мышление выполняет множество позитивных функций и может найти практическое применение в психотерапии, образовании, коммерческой рекламе, в медицине, в политике и индустрии развлечений.
Е.В. Субботский

Актуальность. Статья выходит в преддверии 100-летней годовщины написания Л.С. Выготским монографии «Исторический смысл психологического кризиса» (ИСПК), значительное место в которой занимает проблема построения общей психологии. Обращение к идеям Л.С. Выготского особенно актуально на фоне утраты общей психологией лидирующих позиций в современной системе психологического знания и передачи функции обобщения научного знания междисциплинарным исследованиям.

Цель. Анализ концепции общей психологии Л.С. Выготского в контексте представлений и критики им общей психологии того времени и в связи с современным состоянием психологической науки.

Методы. В статье использованы методы теоретической реконструкции и сравнительного анализа.

Результаты. Призыв Л.С. Выготского к построению общей психологии был выдвинут в условиях кризиса современной ему общей психологии. В качестве альтернативы предлагались программы реальной психологии (А.Р. Лурия) и конкретной, или драматической психологии (Ж. Политцер). Подход Л.С. Выготского был ориентирован на сохранение в психологии категории общего и нахождение общего принципа объяснения всех явлений психического. Само понимание общего у Выготского менялось от «абстрактно-общего» — в ИСПК к «конкретно-общему» — в культурно-исторической теории. Возникает деление культурных психологических функций на элементарные (общие для большинства людей) и высшие (функции личности). Это соотносится с представлениями экзистенциалистов о двух модусах существования человека — анонимном и собственном. Вопрос об отношениях общей психологии и психологии личности при этом остается открытым.

Выводы. Концепция общей психологии Л.С. Выготского — это один из вариантов интерпретации роли общей психологии в истории науки. Данный проект по большому счету не был реализован ни самим Л.С. Выготским, ни его последователями. Более того, в работах, написанных после ИСПК, Л.С. Выготский выдвигает идею создания дисциплины общей уже по отношению к группе наук, куда входит и психология. Это позволяет рассматривать теорию Л.С. Выготского как предтечу междисциплинарного подхода в современной психологии. В то же время функции общей психологии в системе существующих психологических дисциплин по-прежнему требуют переосмысления.

Актуальность. Профессиональные намерения студентов имеют большое значение в контексте острой практической проблемы профильности трудоустройства выпускников, однако их психологические факторы до сих пор остаются слабоизученными.

Цель. Проанализировать связь воспринимаемого родительского стиля воспитания и мотивации выбора профессии с профессиональными намерениями учащихся медицинского колледжа.

Выборка. 318 учащихся медицинского колледжа (1–4-й курс, в возрасте 15–25 лет, 83% девушек).

Методы. Анкета для оценки профессиональных намерений студентов, опросник мотивации выбора профессии О.А. Сычева и Т.О. Гордеевой, опросник воспринимаемой поддержки автономии и контроля родителями ПАКР.

Результаты. Установлено, что автономная мотивация выбора профессии тесно связана с намерениями продолжать карьеру в сфере медицины, в то время как намерение сменить профессию положительно коррелирует с амотивацией и экстернальной мотивацией. При этом воспринимаемая родительская поддержка автономии показывает опосредованную через автономную мотивацию связь с медицинскими профессиональными намерениями.

Выводы. Важная роль мотивации выбора профессии и родительской поддержки автономии в профессиональных намерениях свидетельствует о необходимости учета этих факторов в ходе работы по профессиональной ориентации с подростками и их родителями.

Актуальность. Депрессивные расстройства широко распространены в постинсультный период. Имея способность к усилению дисфункций когнитивных процессов, а также обладая собственными когнитивными симптомами, депрессия осложняет состояние пациента, препятствует его вовлеченности в терапевтический процесс, негативно влияет на эффективность реабилитации.

Цель. Рассмотреть специфику когнитивного функционирования после перенесенного инсульта при наличии и отсутствии депрессивных расстройств.

Выборка. В исследовании приняли участие 50 человек в возрасте от 41 до 84 лет с диагностированным инсультом в анамнезе. Локализация поражения преимущественно являлась левосторонней, преобладающим — ишемический тип инсульта.

Методы. Исследование выполнено с применением следующих методик: Адденбрукская модифицированная когнитивная шкала (ACE-R), Батарея тестов для оценки лобной дисфункции (FAB), Опросник Макнера — Кана, Госпитальная шкала тревоги и депрессии (HADS), Опросник для самодиагностики депрессии пациента (PHQ-9). Для статистической обработки полученных данных были использованы: t-критерий Стьюдента, U-критерий Манна — Уитни.

Результаты. В процессе исследования у лиц с депрессией обнаружены выраженные расстройства в доменах «Память», «Внимание и ориентация». Достоверных различий в показателях общего объективного когнитивного функционирования обследованных как с депрессией, так и без выявлено не было, однако у лиц с выявленными депрессивными расстройствами более высокую степень выраженности имел субъективный когнитивный дефицит. Степень проявления тревоги также находилась на более высоком уровне у людей с депрессией.

Выводы. Постинсультное функционирование когнитивных процессов у лиц с депрессией имеет некоторые особенности, проявляющиеся в трудностях отсроченного воспроизведения и дезориентации во времени и пространстве. Полученные результаты позволяют предопределить возможные тенденции развития расстройств и подчеркивают необходимость углубленной нейропсихологической диагностики, несмотря на наличие либо отсутствие жалоб со стороны пациента для своевременной терапии, улучшения прогнозов восстановления и снижения рисков повторного инсульта.

Актуальность. Экономическая нестабильность и неопределенность усиливают субъективное восприятие финансовых рисков, формируя у населения чувство тревоги и угрозы. В этих условиях возрастает необходимость в надежных и валидных инструментах измерения финансового стресса, адаптированных к российскому культурному контексту.

Цель. Адаптация и психометрическая проверка русскоязычной версии Шкалы финансовой угрозы (Financial Threat Scale, FTS), направленной на измерение субъективного восприятия экономической нестабильности и финансовой тревоги.

Выборка. В исследовании приняли участие 555 респондентов (Mвозраст = 37,55 года), среди которых 328 женщин (59,1%) и 227 мужчин (40,9%).

Методы. В исследовании использовались русскоязычная версия Financial Threat Scale (FTS), опросники для измерения личностных черт по модели «Большой пятерки», шкала диспозиционного оптимизма (LOT-R), индекс психологического благополучия WHO-5, шкала думскроллинга, а также вопросы о социально-демографических характеристиках, включая субъективный уровень дохода, пол и возраст.

Результаты. Факторный анализ подтвердил однофакторную структуру шкалы и ее высокую внутреннюю согласованность (α = 0,914; ω = 0,915). Установлено, что восприятие финансовой угрозы снижается с возрастом, повышением дохода и оптимизма и демонстрирует связь с полом (выше у женщин). Переживание финансовой угрозы отрицательно связано с экстраверсией и эмоциональной стабильностью и положительно с добросовестностью, что отражает значимость эмоциональной устойчивости и самоконтроля при восприятии финансовых рисков. Положительная связь показателей восприятия финансовой угрозы со значениями по шкале кантианства (в составе «Светлой триады» личности) может указывать на морально-нормативную интерпретацию финансовых угроз, а отрицательная связь с индексом WHO-5 демонстрирует связь финансового стресса со снижением субъективного благополучия. Взаимосвязь с думскроллингом подтверждает роль медиапотребления как фактора, усиливающего восприятие экономической нестабильности.

Выводы. Русскоязычная версия Шкалы финансовой угрозы (FTS) показала высокую надежность, конструктивную и концептуальную валидность, что позволяет рекомендовать ее для дальнейшего использования в исследовательских и прикладных целях — для оценки восприятия финансовых рисков, стресса и их психологических последствий в российском социокультурном контексте.

Актуальность. Учет вероятности наступления события является одним из важнейших процессов при формировании ожиданий и прогнозировании и, соответственно, играет важнейшую роль в регуляции деятельности и поведения.

Цель. Выявить нарушения в обработке вероятностно организованных стимулов у лиц с расстройствами личности и их психофизиологические маркеры.

Выборка. В исследовании приняли участие 42 человека: 21 мужчина с расстройством личности (Mвозраст = 30,95, SD = 7,4) и 21 мужчина в контрольной группе (Mвозраст = 32,26, SD = 7,06).

Методы. Использовалась экспериментальная парадигма пространственной подсказки (Central Cue Posner Paradigm) c различной вероятностью (50% и 80%) совпадения целевого и сигнального стимулов. Во время прохождения исследования регистрировались связанные с событиями потенциалы мозга.

Результаты. Различия между группами заключались в паттерне реакции, проявляющемся во фронто-центральной активации в диапазоне 240–320 мс после целевого стимула. В контрольной группе амплитуда на девиантный стимул выше только в условии 80% вероятности совпадения стимулов, в условии 50% вероятности различий в амплитуде на стандартные и девиантные стимулы не наблюдается. В группе расстройств личности амплитуда ответа на девиантный стимул была выше вне зависимости от вероятности.

Выводы. Лица с расстройствами личности характеризуются нарушением в обработке вероятностно организованных стимулов, которое проявляется в ослабленном использовании информации о вероятности наступления события при формировании ожиданий, что может отражать сниженное влияние контекста на обработку информации и повышенную реактивность на отклонения от ожиданий.

Актуальность. Изучение когнитивных функций у пациентов с высоким риском развития психоза является актуальной задачей для решения проблем превентивного вмешательства и ранней диагностики тяжелых психотических состояний. Предыдущие исследования описывают возникновение когнитивных нарушений у пациентов задолго до манифестации психоза, что дает основания предполагать высокое значение диагностики когнитивных функций на ранних стадиях психических заболеваний.

Цель. Выявить особенности когнитивного функционирования пациентов с депрессиями, входящими в группу высокого риска психоза, в сравнении с пациентами с непсихотической депрессией и депрессивным состоянием после первого психотического эпизода.

Выборка. В исследовании приняли участие 115 пациентов женского пола: 44 пациента с депрессией без психотических симптомов (NPD); 46 пациентов с депрессией с симптомами высокого риска психоза (CHR); 25 пациентов с депрессивным состоянием после первого психотического эпизода (FEP).

Методы. Когнитивные функции оценивались с помощью краткой шкалы оценки когнитивных функций при шизофрении (BACS), субтестов «Сходства», «Недостающие детали» теста Векслера, методики «Интерпретация пословиц». Также оценивалась сформированность мотива экспертизы по шкалам оценки взаимодействия Висконсинского теста сортировки карточек.

Результаты. Различные когнитивные нарушения в группе CHR по своей выраженности могут быть сходны либо с группой NPD, либо с FEP или занимают промежуточное положение по степени тяжести между двумя другими группами. Мотив экспертизы в группе CHR формируется тяжелее, чем в других группах, но сохраняет связность с когнитивными функциями, в отличие от постпсихотических состояний.

Выводы. Когнитивные нарушения при депрессиях с клинически высоким риском психоза имеют неоднородный характер, не соответствующий однозначно когнитивным профилям при аффективной или же психотической патологии. Специфические когнитивные нарушения при депрессивных состояниях с высоким риском психоза не зависят от степени выраженности позитивных симптомов и нарушений мотивационной сферы познавательной деятельности.

Актуальность. Исследуется процесс разрешения субъектом трудных проблемных ситуаций мышления на материале проблем жизни (жизненных проблем) — особого объекта мышления в субъектно-деятельностном подходе С.Л. Рубинштейна, К.А. Абульхановой-Славской. Актуальность темы связана с необходимостью выявления тех условий в процессе решения, которые способствуют более эффективному разрешению трудных жизненных проблем.

Цель. Выявление динамики интеллектуальных эмоций в процессе разрешения жизненных проблем.

Выборка. 90 участников: 33 мужчины и 57 женщин в возрасте от 18 до 57 лет (M = 32,29; Me = 32; SD = 9,93), специалисты разных профессиональных областей с опытом успешного разрешения жизненных проблем.

Методы. Участникам было предложено интервью, направленное на исследование процесса разрешения ими реальной жизненной проблемы, включающее вопросы о ее содержании, переживаемых интеллектуальных эмоциях на каждом из этапов решения, субъективно-оценочные шкалы для измерения их выраженности.

Результаты. В процессе разрешения жизненных проблем возникает познавательная потребность в нахождении принципиально нового решения. Она переживается субъектом в форме соответствующих этапу решения интеллектуальных эмоций. Процесс успешного разрешения жизненных проблем связан с характерными типами динамики интеллектуальных эмоций, отражающими переживание особой познавательной потребности в нахождении принципиально нового решения. Переживание уверенности на заключительном этапе решения связано с успешностью разрешения проблемы. Наиболее успешное решение в сравнении с менее успешным характеризуется более выраженным удивлением на этапе понимания проблемы и уверенностью на этапе принятия окончательного решения и его реализации.

Обсуждение. Интеллектуальные эмоции репрезентируют субъекту потенциальную успешность решения, выполняя регулирующие функции. Показано, что успешное разрешение проблем, основу которых составляет понимание жизненных противоречий, сопряжено с определенными типами динамики переживания интеллектуальных эмоций.

Актуальность. Концепт «Свой — Чужой» является одним из ключевых элементов социального восприятия и межгруппового взаимодействия. Несмотря на длительную историю исследования данного феномена, в психологической науке присутствует активный интерес к этой теме, что связано с процессом глобализации, миграцией, развитием цифровых технологий и изменением социальных структур в современном мире.

Цель. Библиометрическое картирование публикационного пространства дихотомии «Свой — Чужой» в психологических исследованиях за период 2000–2025 гг., анализ динамики, понятийной структуры и ключевых тематических направлений.

Методы. Систематический поиск и тематический синтез без оценки качества. Исследование выполнено в парадигме обзорно-аналитического подхода с использованием методов библиометрического картирования. Анализ российского сегмента проведен на платформе eLibrary.ru (N = 607 статей по рубрике «Психология»). Анализ англоязычного сегмента выполнен на метаплатформе Lens.org с применением многоуровневого семантического запроса, включающего дисциплинарный, процессуальный и феноменологический слои (N = 4424 статьи после фильтрации). Для визуализации и кластерного анализа использована программа VOSviewer.

Результаты. Выявлен устойчивый рост публикационной активности в обоих научных сегментах с пиком в 2020–2024 гг. Показано, что англоязычные исследования тяготеют к междисциплинарности на стыке психологии с нейронауками и медициной, тогда как русскоязычные — к связям с лингвистикой, педагогикой и культурологией. С помощью кластерного анализа ключевых слов выделены четыре магистральных направления: 1) социальная идентичность и межгрупповые отношения; 2) психология здоровья и клинические аспекты; 3) когнитивные и нейробиологические механизмы; 4) цифровая идентичность и взаимодействие в виртуальной среде. Констатирована слабая трансколлаборационная связанность исследовательских групп и параллельное развитие русскоязычной и англоязычной понятийных традиций.

Выводы. Авторы приходят к выводу о высокой положительной динамике публикационной продуктивности, о доминировании основных научных направлений в исследованиях концепта «Свой — Чужой»: социальная психология, клиническая психология, социология, философия. Наблюдается расширение понятийно-категориального (и, как следствие, проблемного) поля исследований в сторону междисциплинарных связей и развития информационных технологий.