Статьи

Background. Rapid changes in work and career systems have increased the importance of proactive career regulation. Career crafting refers to intentional behaviors through which individuals shape career-related resources, relationships, meanings, and task boundaries. However, dedicated instruments for assessing career crafting are limited, and no Russian-language measure has yet been validated. Objective. To adapt and validate the Career Crafting Assessment (CCA-R) for Russian-speaking samples. Design. A cross-sectional online survey included 1,100 employed respondents from different regions of Russia. The study examined the factor structure, reliability, general factor contribution, item-level properties, and convergent validity of the CCA-R using measures of job crafting and proactive attitudes. Results. The CCA-R reproduced the original four-factor structure: Changing Relational Boundaries, Utilizing Relational Resources, Reflecting Positive Career Meaning, and Expanding Task Boundaries. The higher-order model showed an acceptable fit (CFI = .924, TLI = .907, RMSEA = .085), supporting the hierarchical structure of the CCA-R. Internal consistency was high for the total scale (α = .92, ω = .95) and satisfactory to high for the subscales (α = .78–.88; ω = .79–.88). Schmid–Leiman analysis indicated a substantial general factor (ωh = .77; explained common variance = 61.8%). IRT analysis showed high item discrimination and adequate latent trait coverage. Convergent validity was supported by positive correlations with job crafting (rs = .59–.61) and proactive attitudes (r = .41), whereas Decreasing Hindering Job Demands showed no practically meaningful association with career crafting. Conclusion. The Russian version of the CCA is a reliable and valid instrument for assessing proactive career crafting behavior in Russian-speaking samples.

Background. Corruption severely threatens societal stability and well-being, with various factors contributing to its prevalence. This study, relying on theory and empirical research on the relationship between suffering and fraud, offers a new explanation, that worries may be an essential factor in the acceptability of corruption. People’s worries are the consequences of suffering they experience throughout their lives. Objective. To investigate the role of basic human values in the relationship between micro/macro worries and the acceptance of corruption. Design. In the cross-sectional online research, 1,380 Russians participated. The socio-psychological survey includes the revised Portrait Values Questionnaire, a modified version of Kubiak’s method for assessing the acceptability of corruption, and a modified version of Boehnke’s method for assessing worries. Results. The results demonstrate that micro worries lead to acceptance of corruption, while macro worries induce rejection of corruption. The interaction of values and worries affects the acceptability of corruption and shows that increasing micro worries, against the backdrop of the values Conservation and Self-Transcendence, can lead to high risk of everyday corruption. We observe the opposite situation when macro worries, against the backdrop of the clearly expressed value Openness to Change, lead to decreased corruption risks. Conclusion. This research contributes theoretically by explaining how negative social phenomena like corruption can be understood through the relationship between suffering and dishonest behavior.

Актуальность. Развитие технологий, в том числе появление беспилотных автомобилей, бросает вызов устоявшимся социальным нормам и ценностям, поднимая вопрос о том, совпадают ли ожидания от действий водителя в критической ситуации и от самоуправляемого автомобиля. Актуальным становится изучение психологических факторов, определяющих моральный выбор в критической ситуации взаимодействия с техническим средством, что обусловило цель представленной работы.

Цель. Исследование психологических факторов выбора при решении моральных дилемм (на примере управления автомобилем в разных условиях).

Выборка. Выборка 1. Респонденты онлайн-панели, N = 473 чел. в возрасте от 18 до 73 лет (M = 33,5 г., SD = 14,7 г.; 47% — мужчины). Выборка 2. Студенты, N = 36 чел., в возрасте от 18 до 26 лет.

Методы. В исследовании использовались «Опросник моральных оснований»; опросник «Отношение к технологиям»; «Короткий опросник темной тетрады»; опросник «Личностные факторы принятия решений»; моделирование моральных дилемм на платформе MoralMachine и в среде Varwin Education.

Результаты. Анализ полученных данных показал, что в ситуации с автомобилем, которым управляет водитель, значимым предиктором, определяющим моральный выбор, являются «макиавеллизм» и «нарциссизм», а моральным основанием выступает «лояльность к группе»; в ситуации с самоуправляемым автомобилем значимыми предикторами морального выбора являются «макиавеллизм», «нарциссизм», «уважение к авторитетам», «готовность к риску» и «технорационализм». Представления о своем выборе в ситуациях статического предъявления этической дилеммы и реальный выбор при ее динамическом предъявлении в виртуальной реальности различаются.

Выводы. Моральный выбор в ситуации с самоуправляемым автомобилем имеет более сложную детерминацию, чем в той же ситуации при управлении человеком. При статическом предъявлении большинство респондентов выбирают избегание наезда на пешеходов, а при непосредственном управлении автомобилем (динамическом предъявлении дилеммы) — опции «совершить наезд на пешеходов» и «совершить наезд на препятствие» выбирают одинаково часто.

Актуальность. Интеграция технологий искусственного интеллекта (ИИ) в переговорный процесс стала ответом на вызовы современной бизнес-среды, характеризующейся высокой сложностью и динамичностью. Возрастающие объемы информации и необходимость принятия стратегических решений в условиях неопределенности делают традиционные подходы к переговорам недостаточно эффективными. Особую актуальность приобретает исследование влияния ИИ не только на результативность переговоров, но и на поведенческие аспекты взаимодействия участников.

Цель. Проанализировать эффективность использования ИИ в контексте социально-психологических аспектов переговорного процесса.

Выборка. В исследовании приняли участие 60 человек (возраст 22–23 года), студенты старших курсов Московского авиационного института (Национального исследовательского университета).

Методы. В работе использовались методы лабораторного эксперимента, наблюдения, непараметрический статистический анализ с использованием U-критерия Манна — Уитни для проверки гипотез при отклонении от нормального распределения данных.

Результаты. Исследование показало, что использование ИИ в переговорном процессе значимо повышает экономическую результативность сделок (среднюю выгоду), способствует сдвигу доминирующих поведенческих стратегий в сторону сотрудничества и улучшает социально-психологические показатели взаимодействия (снижение напряжения, рост коммуникативной эффективности и удовлетворенности процессом). По длительности переговоров и частоте достижения полного соглашения зафиксированы выраженные тенденции эффективности для группы с использованием ИИ, не достигающие уровня статистической значимости при имеющемся объеме выборки (n = 5 в группе) и требующие подтверждения на расширенной выборке.

Выводы. Представленный эксперимент вносит аргументированный вклад в полемику о необходимости использования ИИ в современных переговорных процессах. Полученные данные подтверждают, что использование ИИ в рамках переговорного процесса повышает его эффективность, трансформирует социально-психологический климат взаимодействия в ходе переговорного процесса, смещая акцент с конфронтации на сотрудничество.

Актуальность. Распознавание лиц и припоминание имени по лицу являются важными аспектами межличностного общения. Методы вызванных потенциалов и локализации источников предоставляют возможности для исследования пространственно-временных характеристик мозговой активности в этой области. Однако в современных когнитивных моделях распознавания лиц локализация источников компонента N400, связанного с узлами персональной идентичности (PINs) в семантической информации, остается недостаточно изученной.

Цель. В настоящем исследовании ставилась цель выявить различия мозговой активности при распознавании давно знакомых лиц знаменитостей и недавно изученных лиц, в частности, проверить, вызывает ли лицо с большим объемом семантической информации компонент N400 с отличающейся амплитудой и латентностью, а также определить локализацию источников этих различий.

Выборка. В исследовании приняли участие 66 студентов вузов, правши, средний возраст — 21,83 года (SD = 3,57); 33 женщины (17 из Китая и 16 из России) и 33 мужчины (18 из Китая и 15 из России).

Методы. Исследование проводилось с помощью электроэнцефалографии (ЭЭГ), применялись методы вызванных потенциалов и локализации источников. Для обработки и анализа собранных данных ЭЭГ был применен метод локализации мозговой активности — «Виртуально вживленный электрод», разработанный А.В. Вартановым (патент РФ № 2785268).

Результаты. Использование метода локализации показало, что компонент N400 значимо различается при припоминании имён давно знакомых лиц знаменитостей (OLD) и недавно выученных лиц (LRN) в медиальном бледном шаре, таламусе, левом гиппокампе, вентральном стриатуме и правых областях VO1 и VO2, при этом OLD-лица вызывают большую амплитуду N400. Различия по латентности наблюдаются в диапазоне 300–480 мс. Анализ ориентированного графа связности показал, что обе категории лиц активируют сходные нейронные сети, при этом VO1 R, VO1 L и VO2 L демонстрируют сильную активацию, а вентральный стриатум, левый медиальный бледный шар и левый таламус вносят вклад в активацию правого медиального бледного шара с высокими коэффициентами корреляции (r > 0,93).

Выводы. Настоящее исследование показывает, что припоминание имени по лицу вовлекает широкую нейронную сеть, охватывающую корковые и подкорковые структуры. Различия в N400 между давно знакомыми и недавно запомненными лицами, вероятно, отражают информацию, содержащуюся в узлах персональной идентичности (PINs). Ключевыми компонентами этой сети являются медиальный бледный шар, таламус, левый гиппокамп, вентральный стриатум и области VO1 и VO2 в правом полушарии.

Актуальность. Исследование дифференциальных аспектов психологических ресурсов профессионального самоопределения личности позволяет в теоретико-методологическом плане выйти на качественно новый уровень понимания проблемы, в практическом — прогнозировать индивидуальную готовность студентов к освоению конкретной специальности обучения и создавать персонализированные траектории профессионального развития обучающихся.

Цель. Выявить латентные профили психологических ресурсов готовности студентов к профессиональному самоопределению.

Выборка. В исследовании приняли участие 894 студента российских вузов (64,2% — девушки), средний возраст — 19,45 (SD = 1,79).

Методы. Опросник «Стиль саморегуляции поведения — ССПМ 2020»; Шкала карьерно-адаптационных способностей — ШКАС; Краткая версия Стэнфордского опросника временной перспективы — ZTPI-15; Сверхкраткая версия опросника «Большая пятёрка» (BFI-2-XS); Опросник активности в самореализации; Шкала удовлетворенностью жизнью Э. Динера; Шкала академической мотивации — ШАМ и анкета «Мой профессиональный выбор». Статистическая обработка данных проведена в R и IBM SPSS; использовался анализ латентных профилей (LPA), однофакторный дисперсионный анализ и множественный регрессионный анализ.

Результаты. Выделены 4 профиля, отражающих взаимосвязи темпоральных, общепсихологических и профессионально-ориентированных регуляторных ресурсов студентов («высокоадаптивные», «гармонично-адаптивные», «резильентно-адаптивные» и «неадаптивные»). Установлено, что студенты разных типологических профилей различаются по показателям готовности к профессиональному выбору, личностным и мотивационным характеристикам, компонентам осознанной саморегуляции и карьерной адаптивности. Для «высокоадаптивных» значимыми ресурсами являются регуляторная гибкость и доброжелательность, для «гармонично-адаптивных» — регуляторная настойчивость и гедонистическое настоящее, для «резильентно-адаптивных» — контроль (компонент карьерной адаптивности) и программирование действий. Для «неадаптивных» позитивным ресурсом выступает только регуляторная компетенция оценивания результатов, при этом, негативное прошлое и нейротизм препятствуют определенности профессиональных планов этой группы студентов, реалистичности и устойчивости профессионального выбора.

Выводы. Эффективная психолого-педагогическая поддержка студентов должна быть дифференцированной и учитывать индивидуально-типологические различия в психологических ресурсах готовности к профессиональному самоопределению.

Актуальность. В последние годы уровень стресса во всем мире неуклонно растет, что приводит к таким негативным последствиям как снижение саморегуляции, конфликтам, падению успеваемости у школьников. Необходимо найти культурные средства совладания с подобными ситуациями уже в дошкольном и младшем школьном возрасте. Чувство юмора — одна из копинг-стратегий, которая помогает ребенку справляться со стрессом, а также улучшает социальные связи. Развитие чувства юмора становится актуальной задачей, поскольку именно юмор является одним из наиболее продуктивных и экологичных культурных средств саморегуляции. Однако развитие чувства юмора, психологические факторы, которые способствуют этому развитию, не получили еще достаточного освещения в научной литературе.

Цель. В исследовании выявляются факторы, которые вносят наибольший вклад в развитие такого аспекта чувства юмора, как порождение комического у детей в старшем дошкольном и младшем школьном возрасте.

Выборка. В исследовании приняли участие 390 детей в возрасте от 52 до 116 месяцев, разделенные на две группы — 154 дошкольника (76 мальчиков) и 236 школьников (111 мальчиков) из образовательных учреждений Москвы и Казани.

Методы. Дети прошли тестирование на оценку: регуляторных функций и теории сознания, понимания эмоций; навыков диалектического мышления; воображения, а также составляли рассказы по серии картинок и придумывали смешные истории по картинкам. Полученные данные подвергались статистической обработке с целью построения регрессионных моделей вклада рассмотренных факторов в порождение комического у детей отдельно для дошкольного и младшего школьного возраста.

Результаты. Результаты показали, что факторами, вносящими наибольший вклад в развитие навыков порождения комического у дошкольников, являются рабочая память, тормозной контроль, навык связной речи, понимание эмоций, а также воображение. У школьников наибольший вклад в порождение комического вносят диалектическое мышление, понимание эмоций и вербальная рабочая память.

Выводы. В результате исследования было показано, что в разные периоды детства (дошкольном и младшем школьном) в порождение чувства юмора вносят вклад разные факторы. В частности, в дошкольный период основной вклад вносит воображение, а в младший школьный — диалектическое мышление. Полученные результаты могут способствовать разработке эффективных инструментов по развитию юмора у детей в возрасте 5–9 лет.

Актуальность. Гармоничное эмоциональное развитие детей в дошкольном возрасте во многом определяет дальнейшие академические и социальные успехи ребенка. Поэтому разработка программ, направленных на развитие эмоциональной компетентности и снижение стресса, является важным направлением в рамках дошкольного образования.

Цель. В исследовании экспериментально оценивалась эффективность программы «Смотрим. Видим. Обсуждаем», направленной на повышение уровня эмоционального развития и снижения поведенческих проявлений стресса у детей дошкольного возраста посредством структурированного обсуждения произведений живописи.

Выборка. Участниками исследования стали 62 ребенка в возрасте 5–6 лет (M = 5,34, SD = 0,35; 54,8% мальчиков), случайным образом распределенных в экспериментальную (n = 30) и контрольную (n = 32) группы.

Методы. Было проведено экспериментальное исследование с контрольной группой и двумя диагностическими срезами (до и после воздействия). Эмоциональное развитие детей оценивалось с помощью методики «Тест на понимание эмоций» (Ф. Понс, П. Харрис); адаптированная версия «Шкалы воспринимаемого стресса у детей (Б. Уайт)» была использована для оценки поведенческих проявлений стресса; анкетирование родителей проводилось с целью сбора необходимых демографических данных об участниках исследования. На этапе статистического анализа данных в качестве основного критерия использовался одномерный анализ ковариации (ANCOVA) с применением поправки на множественные сравнения.

Результаты. После прохождения занятий по программе «Смотрим. Видим. Обсуждаем» участники экспериментальной группы продемонстрировали статистически значимо больший прирост в понимании эмоций и значимо более выраженное снижение поведенческих проявлений стресса по сравнению с контрольной группой.

Выводы. Программа «Смотрим. Видим. Обсуждаем» является эффективным инструментом эмоционального развития и снижения поведенческих показателей стресса у дошкольников. Работа вносит вклад в развитие культурно-исторического подхода, демонстрируя возможность операционализации феномена переживания в дизайне формирующего эксперимента.

Актуальность. Время является многогранной и междисциплинарной категорией. Психологический уровень анализа позволяет дополнить рассмотрение времени представлениями, отраженными в конкретном семантическом пространстве человека. Выделение эмоциональной составляющей представлений о времени позволяет увидеть субъективно значимые его аспекты.

Цель. Выявить особенности эмоциональной составляющей представлений взрослых о времени.

Выборка. В исследовании приняли участие 760 респондентов в возрасте от 18 до 70 лет (205 мужчин; 555 женщин).

Методы. Для сбора данных использовался метод ассоциативного эксперимента в формате ограниченного выбора. Полученные ассоциаты анализировались в соответствии с лингвопсихологической методикой Л.Г. Бабенко, использующей в качестве единиц анализа денотативно-идеографические группы и функционально-семантические категории, с которыми соотносились слова-ассоциации, включенные в словарь-тезаурус эмотивной лексики. При обработке данных применялся частотный анализ и расчет рангов, выделение ядерного и периферийного уровней эмоциональной составляющей представлений о времени.

Результаты. Исследование позволило выявить в семантическом поле ассоциаций на слово «время» эмоциональную составляющую и проанализировать ее особенности. Денотативно-идеографические группы эмотивной лексики, ассоциирующейся с понятием времени у взрослых людей, представлены неравномерно. Из всего набора денотативно-идеографических групп в данном семантическом поле представлены только три ядерные группы: любовь, радость, горе. Функционально-семантические категории представлены также неравномерно: в наибольшей степени представлена «эмоциональная характеризация», в наименьшей — «внешнее выражение эмоций» и «человек как средоточие и носитель эмоций».

Выводы. Эмоциональная составляющая представлений о времени у взрослых людей дихотомична, при большей выраженности положительного полюса. На положительном полюсе расположены эмоции любви, радости, счастья, на отрицательном полюсе — горя и жестокости.

Актуальность. В современном школьном образовании, как и в образовании взрослых, наблюдается изменение отношения к ошибкам учащихся — как исследователи, так и практики все больше говорят о том, что ошибки необходимы, поскольку они позволяют понять, в какую сторону двигаться. При этом нет единого представления о том, как именно ошибка выводит на новый способ решения или новое знание. На теоретическом уровне тема функций ошибок отражает актуальное состояние проблемы развития научных понятий, поставленной еще Л.С. Выготским, поскольку развитие понятий предполагает изменение предшествующих, ошибочных представлений.

Цель. Выявление функций ошибок в процессе учения, с одной стороны, и в процессе творческого мышления, с другой, с позиций культурно-исторического подхода Л.С. Выготского.

Методы. Сопоставительный анализ психологических теорий и исследований учения и мышления с точки зрения роли, отводимой в них ошибкам в процессе решения задач.

Результаты. В ходе анализа выделены четыре функции ошибок, общие для исследований как учения, так и мышления: 1) отсутствие позитивной функции (ошибка — артефакт, мешающий поиску решения); 2) останавливающая функция (ошибка сигнализирует о неверном действии и требует его прекращения); 3) конкретизирующая функция (ошибка позволяет уточнить границы применения используемого способа); 4) трансформационная функция (анализ содержания ошибки ведет к порождению нового способа). Показано, что в большинстве подходов ошибка работает преимущественно на уточнение и конкретизацию «предшествующего» знания или способа, и лишь трансформационная функция обеспечивает содержательный переход от старого к новому, обозначаемую в марксистской диалектике и культурно-историческом подходе как «снятие».

Выводы. Сопоставление исследований учения и мышления обнаруживает сходное понимание в них функций ошибок, среди которых наиболее важной следует считать трансформационную. Реализация этой функции в обучении требует перехода от простого провоцирования ошибок к проектированию таких учебных задач, где ошибка становится источником преобразования старого способа решения задачи в новый. Дальнейшая разработка этой проблемы связана с обращением к категории «снятие» как механизму перехода между системами понятий.