Статьи

Актуальность. Исследуется процесс разрешения субъектом трудных проблемных ситуаций мышления на материале проблем жизни (жизненных проблем) — особого объекта мышления в субъектно-деятельностном подходе С.Л. Рубинштейна, К.А. Абульхановой-Славской. Актуальность темы связана с необходимостью выявления тех условий в процессе решения, которые способствуют более эффективному разрешению трудных жизненных проблем.

Цель. Выявление динамики интеллектуальных эмоций в процессе разрешения жизненных проблем.

Выборка. 90 участников: 33 мужчины и 57 женщин в возрасте от 18 до 57 лет (M = 32,29; Me = 32; SD = 9,93), специалисты разных профессиональных областей с опытом успешного разрешения жизненных проблем.

Методы. Участникам было предложено интервью, направленное на исследование процесса разрешения ими реальной жизненной проблемы, включающее вопросы о ее содержании, переживаемых интеллектуальных эмоциях на каждом из этапов решения, субъективно-оценочные шкалы для измерения их выраженности.

Результаты. В процессе разрешения жизненных проблем возникает познавательная потребность в нахождении принципиально нового решения. Она переживается субъектом в форме соответствующих этапу решения интеллектуальных эмоций. Процесс успешного разрешения жизненных проблем связан с характерными типами динамики интеллектуальных эмоций, отражающими переживание особой познавательной потребности в нахождении принципиально нового решения. Переживание уверенности на заключительном этапе решения связано с успешностью разрешения проблемы. Наиболее успешное решение в сравнении с менее успешным характеризуется более выраженным удивлением на этапе понимания проблемы и уверенностью на этапе принятия окончательного решения и его реализации.

Обсуждение. Интеллектуальные эмоции репрезентируют субъекту потенциальную успешность решения, выполняя регулирующие функции. Показано, что успешное разрешение проблем, основу которых составляет понимание жизненных противоречий, сопряжено с определенными типами динамики переживания интеллектуальных эмоций.

Актуальность. Концепт «Свой — Чужой» является одним из ключевых элементов социального восприятия и межгруппового взаимодействия. Несмотря на длительную историю исследования данного феномена, в психологической науке присутствует активный интерес к этой теме, что связано с процессом глобализации, миграцией, развитием цифровых технологий и изменением социальных структур в современном мире.

Цель. Библиометрическое картирование публикационного пространства дихотомии «Свой — Чужой» в психологических исследованиях за период 2000–2025 гг., анализ динамики, понятийной структуры и ключевых тематических направлений.

Методы. Систематический поиск и тематический синтез без оценки качества. Исследование выполнено в парадигме обзорно-аналитического подхода с использованием методов библиометрического картирования. Анализ российского сегмента проведен на платформе eLibrary.ru (N = 607 статей по рубрике «Психология»). Анализ англоязычного сегмента выполнен на метаплатформе Lens.org с применением многоуровневого семантического запроса, включающего дисциплинарный, процессуальный и феноменологический слои (N = 4424 статьи после фильтрации). Для визуализации и кластерного анализа использована программа VOSviewer.

Результаты. Выявлен устойчивый рост публикационной активности в обоих научных сегментах с пиком в 2020–2024 гг. Показано, что англоязычные исследования тяготеют к междисциплинарности на стыке психологии с нейронауками и медициной, тогда как русскоязычные — к связям с лингвистикой, педагогикой и культурологией. С помощью кластерного анализа ключевых слов выделены четыре магистральных направления: 1) социальная идентичность и межгрупповые отношения; 2) психология здоровья и клинические аспекты; 3) когнитивные и нейробиологические механизмы; 4) цифровая идентичность и взаимодействие в виртуальной среде. Констатирована слабая трансколлаборационная связанность исследовательских групп и параллельное развитие русскоязычной и англоязычной понятийных традиций.

Выводы. Авторы приходят к выводу о высокой положительной динамике публикационной продуктивности, о доминировании основных научных направлений в исследованиях концепта «Свой — Чужой»: социальная психология, клиническая психология, социология, философия. Наблюдается расширение понятийно-категориального (и, как следствие, проблемного) поля исследований в сторону междисциплинарных связей и развития информационных технологий.

Актуальность. В последние десятилетия наблюдается тенденция к пересмотру традиционных представлений о расстройствах личности в рамках современных диагностических систем и психодинамических моделей. В этих условиях возрастает необходимость систематизации существующих теоретических и эмпирических данных о защитных механизмах, лежащих в основе личностной патологии.

Цель. Систематически обобщить и проанализировать существующие эмпирические и теоретические исследования, посвященные роли психологических защитных механизмов в формировании и развитии диссоциативного и истерического расстройств личности, а также выявить и классифицировать то, какие именно психологические защиты лежат в основе этих расстройств.

Выборка. 38 научных публикаций (в том числе статьи, учебные и методические пособия), затрагивающие проблему изучения диссоциативного и истерического расстройств личности, а также защитных механизмов личности. Поиск литературы проводился в электронных научных базах данных eLIBRARY.RU, PubMed, ResearchGate и Google Scholar.

Методы. Обзор предметного поля, качественный (нарративный) анализ.

Результаты. Выявлено, что при диссоциативном расстройстве личности наиболее значимую роль играют механизмы диссоциации, изоляции, вытеснения и отрицания, направленные на снижение эмоционального напряжения и защиту психики от травматического опыта. Их действие связано с нарушением интеграции воспоминаний, эмоций и аспектов идентичности. В исследованиях, посвященных истерическому расстройству личности, наиболее часто описываются такие защитные механизмы, как соматизация, вытеснение, регрессия, проекция и сексуализация. Они способствуют преобразованию внутреннего конфликта в демонстративные эмоциональные и поведенческие проявления, а также поддержанию потребности во внешнем внимании и одобрении.

Выводы. Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что защитные механизмы являются важным фактором формирования и развития расстройств личности. Специфика используемых защит связана с особенностями клинических проявлений расстройства и отражает характерные способы переработки внутреннего конфликта и психотравмирующего опыта. Сопоставление данных по диссоциативному и истерическому расстройствам показывает, что защитные механизмы выполняют двойственную функцию: способствуют снижению эмоционального напряжения и сохранению психологической устойчивости, однако одновременно могут мешать адаптивному функционированию личности.

Актуальность. В последние десятилетия наблюдается тенденция к пересмотру традиционных представлений о расстройствах личности в рамках современных диагностических систем и психодинамических моделей. В этих условиях возрастает необходимость систематизации существующих теоретических и эмпирических данных о защитных механизмах, лежащих в основе личностной патологии.

Цель. Систематически обобщить и проанализировать существующие эмпирические и теоретические исследования, посвященные роли психологических защитных механизмов в формировании и развитии диссоциативного и истерического расстройств личности, а также выявить и классифицировать то, какие именно психологические защиты лежат в основе этих расстройств.

Выборка. 38 научных публикаций (в том числе статьи, учебные и методические пособия), затрагивающие проблему изучения диссоциативного и истерического расстройств личности, а также защитных механизмов личности. Поиск литературы проводился в электронных научных базах данных eLIBRARY.RU, PubMed, ResearchGate и Google Scholar.

Методы. Обзор предметного поля, качественный (нарративный) анализ.

Результаты. Выявлено, что при диссоциативном расстройстве личности наиболее значимую роль играют механизмы диссоциации, изоляции, вытеснения и отрицания, направленные на снижение эмоционального напряжения и защиту психики от травматического опыта. Их действие связано с нарушением интеграции воспоминаний, эмоций и аспектов идентичности. В исследованиях, посвященных истерическому расстройству личности, наиболее часто описываются такие защитные механизмы, как соматизация, вытеснение, регрессия, проекция и сексуализация. Они способствуют преобразованию внутреннего конфликта в демонстративные эмоциональные и поведенческие проявления, а также поддержанию потребности во внешнем внимании и одобрении.

Выводы. Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что защитные механизмы являются важным фактором формирования и развития расстройств личности. Специфика используемых защит связана с особенностями клинических проявлений расстройства и отражает характерные способы переработки внутреннего конфликта и психотравмирующего опыта. Сопоставление данных по диссоциативному и истерическому расстройствам показывает, что защитные механизмы выполняют двойственную функцию: способствуют снижению эмоционального напряжения и сохранению психологической устойчивости, однако одновременно могут мешать адаптивному функционированию личности.

Актуальность. В последние десятилетия наблюдается тенденция к пересмотру традиционных представлений о расстройствах личности в рамках современных диагностических систем и психодинамических моделей. В этих условиях возрастает необходимость систематизации существующих теоретических и эмпирических данных о защитных механизмах, лежащих в основе личностной патологии.

Цель. Систематически обобщить и проанализировать существующие эмпирические и теоретические исследования, посвященные роли психологических защитных механизмов в формировании и развитии диссоциативного и истерического расстройств личности, а также выявить и классифицировать то, какие именно психологические защиты лежат в основе этих расстройств.

Выборка. 38 научных публикаций (в том числе статьи, учебные и методические пособия), затрагивающие проблему изучения диссоциативного и истерического расстройств личности, а также защитных механизмов личности. Поиск литературы проводился в электронных научных базах данных eLIBRARY.RU, PubMed, ResearchGate и Google Scholar.

Методы. Обзор предметного поля, качественный (нарративный) анализ.

Результаты. Выявлено, что при диссоциативном расстройстве личности наиболее значимую роль играют механизмы диссоциации, изоляции, вытеснения и отрицания, направленные на снижение эмоционального напряжения и защиту психики от травматического опыта. Их действие связано с нарушением интеграции воспоминаний, эмоций и аспектов идентичности. В исследованиях, посвященных истерическому расстройству личности, наиболее часто описываются такие защитные механизмы, как соматизация, вытеснение, регрессия, проекция и сексуализация. Они способствуют преобразованию внутреннего конфликта в демонстративные эмоциональные и поведенческие проявления, а также поддержанию потребности во внешнем внимании и одобрении.

Выводы. Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что защитные механизмы являются важным фактором формирования и развития расстройств личности. Специфика используемых защит связана с особенностями клинических проявлений расстройства и отражает характерные способы переработки внутреннего конфликта и психотравмирующего опыта. Сопоставление данных по диссоциативному и истерическому расстройствам показывает, что защитные механизмы выполняют двойственную функцию: способствуют снижению эмоционального напряжения и сохранению психологической устойчивости, однако одновременно могут мешать адаптивному функционированию личности.

В настоящей статье представлена альтернативная теоретическая гипотеза, объясняющая расстройства аутистического спектра и описывающая модель биполярного напряжения — нейросемиотическую и интегративную концепцию, которая определяет расстройства аутистического спектра не как совокупность дефицитов, а как результат неразрешенного напряжения между двумя взаимодополняющими когнитивными модальностями полушарий головного мозга: символически-последовательной и телесно-перцептивной. При нормотипичном развитии эти модальности динамически гармонизируются посредством расширенной межполушарной сети, включающей сеть пассивного режима работы головного мозга (Default Mode Network, DMN), основные мозговые комиссуры (мозолистое тело, передняя комиссура и гиппокампальная комиссура) и мозжечок. Нестабильность этой опосредующей системы при расстройствах аутистического спектра нарушает проприоцептивную интеграцию и порождает поляризованные когнитивные конфигурации, такие как поведенческая ригидность, сенсорная дезорганизация и повторяющееся поведение. Таким образом, проприоцепция позиционируется не как периферический сенсорный канал, а как семиотический регулятор межполушарной связи и телесного самосознания. Разработанная на основе нарративного синтеза клинической, нейропсихологической и нейрофизиологической литературы и подкрепленная показательными клиническими случаями модель демонстрирует, как межполушарное разъединение и проприоцептивная нестабильность объединяются в формировании нетипичных функциональных траекторий. В качестве центральных механизмов формирования профилей расстройств аутистического спектра предлагается компенсаторная адаптация, включая локальную гиперконнективность и символическую сверхкомпенсацию. Объединяя идеи семиотики, системной нейробиологии и воплощенного познания, модель биполярного напряжения открывает новые перспективы для диагностики, интерпретации и индивидуальных терапевтических стратегий, уделяя особое внимание раннему выявлению проприоцептивных дисфункций и разработке протоколов интегративной реабилитации.

ВВЕДЕНИЕ: Гипотиреоз — распространенное заболевание щитовидной железы, часто сопровождающееся аффективными и когнитивными нарушениями. Однако примерно у 15% пациентов заболевание может также проявляться психотическими симптомами. Это относительно редкое и малоизученное проявление гипотиреоза. На данный момент публикации, посвященные данному феномену, ограничиваются описанием отдельных клинических случаев, в которых преимущественно рассматривается краткосрочное применение антипсихотических препаратов. В отличие от ранее опубликованных, представленный случай демонстрирует более продолжительный и сложный клинический сценарий, что позволяет глубже изучить психические проявления гипотиреоза и оптимизировать подходы к терапии. ОПИСАНИЕ КЛИНИЧЕСКОГО СЛУЧАЯ: Авторы описывают случай 42-летнего пациента, госпитализированного с гетероагрессией и выраженными психотическими симптомами, которые развились на фоне нелеченого гипотиреоза с повышенным уровнем тиреотропного гормона (ТТГ) (34,925 мМЕ/л). Клиническое обследование подтвердило наличие серьезного психического расстройства, потребовавшего госпитализации. Пациенту был диагностирован вторичный психотический синдром на фоне гипотиреоза. Потребовалась длительная терапия антипсихотиками, при этом первая попытка отмены препаратов сопровождалась ребаунд-эффектом. Однако повторная попытка отмены, предпринятая спустя несколько месяцев, привела к полному восстановлению и стойкой ремиссии симптомов, даже несмотря на рецидивирующее повышение уровня ТТГ при стабильно нормальном уровне тироксина. ЗАКЛЮЧЕНИЕ: Настоящий клинический случай указывает на важность исключения соматических причин при дифференциальной диагностике психических расстройств. Он подчеркивает необходимость длительного клинического наблюдения и индивидуализированного подхода к терапии, особенно при редких и малоизученных патологиях, в отношении которых отсутствуют официальные клинические рекомендации или стандартизированные протоколы лечения.

ВВЕДЕНИЕ: Тревожное расстройство, связанное со здоровьем (или ипохондрия), характеризуется чрезмерным беспокойством о наличии или развитии серьезного заболевания и лишь в редких случаях ассоциируется с бредовым расстройством. ОПИСАНИЕ СЕРИИ КЛИНИЧЕСКИХ СЛУЧАЕВ: У двух пациентов среднего возраста с тревожным расстройством, связанным со здоровьем, постепенно развилось соматическое бредовое расстройство. У первого пациента, 45-летней женщины, в анамнезе выявлены продолжавшиеся 2,5 года ипохондрические опасения, связанные с областью горла, которые последовательно проявлялись страхом наличия язвы (в течение 6 месяцев), кисты (1 год) и опухоли (1 год). Первоначально отмечалась положительная динамика на фоне 2-месячной терапии флуоксетином, однако после 3-месячного перерыва в терапии препаратом у нее сформировался фиксированный бред о наличии рака горла, сопровождавшийся агрессивным поведением и социально-бытовой дезадаптацией. Лечение рисперидоном в течение 3 недель дало положительный эффект, хотя после отмены препарата симптомы вернулись через 6 месяцев. Второй пациент, мужчина 45 лет с тревожными чертами личности и семейным анамнезом психоза, в течение 5 лет испытывал беспокойство по поводу наличия у себя язвы желудка и печеночной недостаточности, несмотря на неоднократное получение нормальных результатов анализов. Впоследствии у него развилось бредовое убеждение о наличии печеночной недостаточности, которое длилось 3 месяца. После терапии карипразином в течение 2 недель было достигнуто клиническое улучшение, которое сохранялось 4 месяца. Отмена препарата привела к рецидиву. Повторное назначение карипразина позволило достичь стойкой ремиссии, которая длилась 6 месяцев. ЗАКЛЮЧЕНИЕ: Факторы, которые приводят к переходу ипохондрических идей в бред, требуют дальнейшего изучения в свете низкой приверженности лечению. Не менее важной остается дифференциальная диагностика между бредовым расстройством и ипохондрией, особенно у пациентов со сниженной или отсутствующей критикой к своему состоянию.

ВВЕДЕНИЕ: Расстройство аутистического спектра (РАС) представляет собой полиэтиологичное нарушение нейропсихического развития, распространенность которого в мире неуклонно растет. Ранняя диагностика имеет решающее значение для эффективного вмешательства, однако существующие методы часто не позволяют своевременно выявить это заболевание. Данные современных исследований свидетельствуют, что пренатальные биомаркеры, включая структурные аномалии плода, выявляемые в ходе ультразвукового исследования (УЗИ), могут стать инструментом для более ранней оценки риска развития РАС. ЦЕЛЬ: Обобщить современные данные о пренатальных аномалиях плода, выявляемых с помощью УЗИ и ассоциированных с РАС, и оценить возможность использования данных аномалий в качестве ранних предикторов. МЕТОДЫ: Был проведен комплексный поиск литературы в научных базах данных PubMed, Scopus и Google Scholar за 2007–2025 гг. с использованием ключевых слов «расстройство аутистического спектра (autism spectrum disorder)», «пренатальное УЗИ (prenatal ultrasound)», «аномалии плода (fetal anomalies)», «преэклампсия (preeclampsia)», «нейроразвитие (neurodevelopment)» и «биомаркеры (biomarkers)». При отборе публикаций приоритет отдавался наиболее релевантным и методологически качественным работам, включая систематические обзоры и крупные когортные исследования. Отобранные статьи были прочитаны полностью, а их основные результаты обобщены в описательной форме. Синтез информации сосредоточен на области применения существующих данных, характеристике аномалий, выявляемых при пренатальном УЗИ, их связи с РАС, а также на согласованности и противоречиях в результатах различных исследований. РЕЗУЛЬТАТЫ: Ряд исследований демонстрирует связь между повышенным риском РАС и такими аномалиями плода, как вентрикуломегалия, увеличение бипариетального диаметра, гиперэхогенные почки и врожденные пороки сердца. Однако эти маркеры неспецифичны для РАС, а их прогностическая ценность существенно варьирует. Чувствительность и специфичность методов диагностики в разных исследованиях также заметно различаются; кроме того, сохраняются этические вопросы, связанные с гипердиагностикой и неравным доступом к медицинской помощи. ЗАКЛЮЧЕНИЕ: Пренатальное УЗИ обладает потенциалом для раннего выявления риска развития РАС, но его точность в настоящее время недостаточна для постановки диагноза. Для повышения прогностической ценности и клинической значимости данных пренатального УЗИ необходима их интеграция с результатами генетического тестирования и постнатального наблюдения, а также стандартизация протоколов и проведение дальнейших исследований в этой области.

ВВЕДЕНИЕ: Несмотря на отсутствие исчерпывающих доказательств, существует предположение, что хронические и рецидивирующие дерматофитии (ХРД) ассоциированы с повышенным риском психических расстройств и снижением качества жизни. ЦЕЛЬ: Проанализировать качество жизни и бремя психических расстройств у пациентов с ХРД в сравнении с пациентами, у которых впервые выявлена поверхностная дерматофития (ПД). МЕТОДЫ: В исследование были включены пациенты старше 18 лет с ХРД или впервые выявленной ПД. Психическое состояние оценивали с использованием 12-пунктового «Опросника общего здоровья» (12-item General Health Questionnaire, GHQ12) и «Госпитальной шкалы тревоги и депрессии» (Hospital Anxiety Depression Scale, HADS), которая включает подшкалы тревоги (HADS-A) и депрессии (HADS-D). Качество жизни измеряли с помощью опросника «Дерматологический индекс качества жизни» (Dermatology Life Quality Index, DLQI). РЕЗУЛЬТАТЫ: Было обследовано 166 пациентов: 104 — с ХРД и 62 — с впервые выявленной ПД. У пациентов с ХРД отмечалось статистически значимое снижение показателей психического благополучия и качества жизни по сравнению с пациентами с ПД. Особенно выраженные различия были у пациентов, набравших чрезвычайно высокие баллы по DLQI, что отражает наиболее тяжелое влияние заболевания на их повседневную жизнь (p< 0,05). Наибольшие межгрупповые различия зафиксированы в доменах «симптомы и эмоциональное состояние» и «повседневная деятельность». По результатам многомерного логистического регрессионного анализа значимыми предикторами ХРД были площадь поражения кожи (в процентах от общей площади поверхности тела) и показатель тревоги по подшкале HADS-A. ЗАКЛЮЧЕНИЕ: У пациентов с ХРД наблюдались более высокие уровни психологического стресса и тревожности, а также более выраженное ухудшение качества жизни по сравнению с пациентами со впервые выявленной ПД.